Истории

На архив Бунина нацелились наследники?

В своё время за наследством первого русского писателя – Нобелевского лауреата Ивана Бунина охотилось КГБ. Однако в конце 60-х годов прошлого столетия ЦК КПСС не захотел приобретать бунинские реликвии. И архив оказался в Великобритании, сначала – в Эдинбургском университете, а затем в Лидском. А на днях орловский музей И.А. Бунина получил странный запрос от адвокатского бюро «Падва и партнеры». Столичные адвокаты прочитали интервью пятилетней давности с директором музея Инной Костомаровой, в котором она упомянула об аукционе, где продавали никем не виданную вещь – завещание писателя на французском языке. В нём он недвусмысленно завещает своей жене «всю… материальную и интеллектуальную собственность, без исключения и оговорок…». Столичные адвокаты спрашивают, а что ещё известно в Орле об аукционе, завещании и о покупателе?

Директор Музея И. А. Бунина Инна Костомарова.

Странный запрос заставил вспомнить ту беседу и даже найти каталог Дома антикварной книги «В Никитском» с анонсом уникального лота. А также вернуться к истории большого энтузиазма и великого пренебрежения к тому, что создаёт величие нашей страны. И полистать страницы интернета, чтобы понять, какие такие события сегодняшнего дня заставили окунуться в прошлое? Соединив три составляющие, получила детектив. Начну, пожалуй, со смерти писателя – к слову, не так давно – 8 ноября исполнилось 65 лет, как не стало нашего именитого орловца.

Спасибо разведчикам

Как известно, Иван Бунин не принял «революцию» 1917 года и эмигрировал во Францию. Последние годы своей жизни он много работал над систематизацией и описью своего архива, чтобы передать его в Русский архив при Колумбийском университете (США), временно, с условием, что он будет отдан в Москву, как только в России сменится режим. 7 ноября 1951 года ему сообщили, что директор Колумбийского университета «согласен на перевозку Архива в Москву в случае освобождения России». И Бунин отправил в Нью-Йорк 53 папки с описью материалов. То есть опись, не сам архив. Остальное не успел. Умер.

Его жена Вера Николаевна заняла выжидательную позицию. Возможно, потому что в СССР началась так называемая политическая оттепель – с имени Бунина сняли запрет, в 1956 году вышел пятитомник его сочинений, а в 1957 году в Орле открыли Музей писателей-орловцев, где одну из экспозиций посвятили творчеству писателя. Тогда же началась переписка с директором Музея И.С. Тургенева Леонидом Афониным, к которой подключился и друг семьи Буниных – Леонид Зуров. О чём? Конечно же, о наследии. Афонин прекрасно понимал его ценность, и поначалу его стремление обогатить им Советский Союз разделяло политическое руководство страны. Да, советская власть выразила готовность приобрести парижский архив писателя.

Получить и вывезти его из Франции было поручено органам внешней разведки КГБ во Франции. Секретную миссию возложили на молодого разведчика Бориса Батраева, который позже вспоминал: «Я работал «под крышей» атташе по культуре… и искренне удивился, когда получил необычное задание. Мне предстояло установить контакт с Верой Николаевной, причём на конспиративной основе, постараться расположить её, помочь поверить нам и не допустить исчезновения бунинского архива».

И у него получилось!

Вера Николаевна согласилась передать архив. Но не бесплатно. В обмен на пожизненную пенсию. И с января 1956 года она стала получать от Союза писателей СССР по 70 тысяч старых франков ежемесячно. Было так: Батраев приезжал, вручал деньги, а от неё увозил пакеты с рукописями Бунина и книгами из личной библиотеки писателя. Всё это поступало сначала в Посольство СССР в Париже, а затем по описи пересылалось в Москву в комиссию по бунинскому литературному наследию, созданную в Союзе писателей. Также вдове выплатили гонорар за изданный в СССР двухтомник избранных сочинений Бунина.

В результате в 1957 году Посольство СССР из архива уже получило «Митину любовь» на 176 рукописных страницах, три первые рукописные страницы «Тёмных аллей», «Бульварный роман» (Дело корнета Елагина»), «Божье дерево» и многое другое. В следующем году Вера Николаевна передала 18 книг и журнал с произведениями И.А. Бунина, переведёнными на иностранные языки, рукописи стихов с 1915 года (102 стихотворения), рукописи рассказов «В Париже», «Памятный бал», «Руся» и «Волки» и др. Часть книг уже тогда была библиографической редкостью.

В 1959 году Москва получит два экземпляра книги самой Веры Николаевны «Жизнь Бунина», изданной в Париже, а также рецензии эмигрантской прессы на книги писателя, пакет с рукописями стихов «Венки» и рассказов «Качели» и «Ловчий».

Однако Батраев не успеет завершить свою миссию. 3 апреля 1961 года В.Н. Муромцевой-Буниной не станет. По её завещанию все архивы, личные вещи, обстановка парижской квартиры перейдут к другу семьи Леониду Зурову. А ему пенсию никто платить не собирался…

Убийственные свидетельства

В фондах Орловского государственного литературного музея И.С. Тургенева есть папка под названием «Переписка по поводу приобретения Советским Союзом у Л.Ф Зубова мебели, вещей и архива И.А.Бунина». В ней 34 письма – переписка директора Музея И.С. Тургенева Леонида Афонина с людьми, от которых зависело, быть в России бунинскому наследию, или не быть, – с Зуровым, с исследователем творчества Бунина и редактором в издательстве «Художественная литература» Бабореко, литературоведом Мануйловым, с писателями Никулиным, Фединым, Воронковым, с Министерством культуры СССР. Сохранились письма участников тех событий и в Архиве внешней политики РФ, частично опубликованные в книге М. Рощина «Иван Бунин», вышедшей в серии ЖЗЛ в 2000 году. О чём писали?

Из письма посла СССР во Франции С. Виноградова – председателю Союза писателей СССР К. Федину, автору «Молодой гвардии»: «Вызывает беспокойство то, что архив Бунина и все остальное его наследство находятся под угрозой реквизиции со стороны французских властей, т.к. за Буниной оказался долг в размере более 7 000 новых франков… Зуров, он не в состоянии оплатить эти долги, и имущество Бунина, включая архив, может быть продано с молотка. Подозрительный интерес к этому имуществу проявляют различные организации и деятели США. Считаем в этой связи целесообразным рассмотреть вопрос об оказании Зурову материальной помощи (7-8 тыс. новых франков) для погашения долгов…»

Неизвестно, дали ли Зурову деньги и в каком количестве, но 30 апреля 1961 года он обратился к Афонину: «На моих руках… вся жизнь Буниных… А квартира под ударом. Дети владельца дома хотят её получить. Надо спасти вещи». А как спасёшь? Железный занавес отрезал все пути-дороги личной инициативе.

Поэтому 21 мая Афонин с провинциальной хитрецой пишет первому секретарю Союза писателей ССР Константину Федину: «Я слышал, что парижский архив И.А. Бунина будет приобретён Союзом писателей СССР. Если это так, то нельзя ли вместе с архивом получить у Л.Ф. Зурова письменный стол и другие вещи И.А. Бунина, которые наследник писателя… хочет передать Государственному музею И.С. Тургенева?»

3 июня Федин ответит: «Пока мне ничего неизвестно о намерении Союза писателей приобрести архив Бунина…».

А в июле 1961 года французские власти выселят Зурова из бунинской парижской квартиры. Не потому, что не любили или не чтили Бунина, просто за долги. Капитализм – он и есть капитализм.

Слава Богу, перед тем, как вывезти все вещи, Зуров начертит план расположения мебели в комнатах, фотограф Лувра Шюзевилль сделает снимки столовой и кабинета Бунина, а бывший тогда в Париже академик Михаил Алексеев поможет Зурову перевезти бунинскую мебель на склад в Буживале в надежде, что она будет всё же востребована в СССР. Это всё очень даже пригодиться при оформлении парижского кабинета писателя в орловском музее.

Тем временем советник Посольства СССР во Франции  В. Вдовин посвятит замминистра культуры СССР А. Кузнецова в детали: «Зуров согласен передать Советскому Союзу только мебель писателя И.А. Бунина. Что же касается личных вещей, и особенно архива Бунина, Зуров пока не собирается их передавать… Он ссылается на устное завещание Буниной-Муромцевой, в котором она якобы просила вначале разобрать архив, а затем передать его нам. В то же время Зуров заявляет, что в настоящее время он слишком занят, чтобы приступить к разбору архива».

Битва амбиций

О чём тогда думал Зуров – больной туберкулёзом, нищий, страдающий хронической шизофренией, – Бог весть, но предъявить такому человеку претензии сложно. Другое дело – позиция Союза писателей СССР. А факты таковы: до конца 1961 года Союз писателей не предпринял ничего, чтобы архив Бунина оказался в СССР. Читая документы, складывается впечатление, что тормозил процесс лауреат Сталинской премии третьей степени писатель Лев Никулин – «любимец спецкомисссий и загранотделов» по характеристике Бабореко. 14 ноября 1961 года он напишет Афонину: «Л.Ф. Зуров говорит, что в завещании нет ничего о передаче архива И.А. Бунина нам. Завещания никто не видел… Мне думается, что в переписке с ним… не следует поднимать вопрос об архиве и прочем». Такой вот совет орловскому музейщику. Дескать, и вспоминать о бунинском наследии не стоит.

Надо отдать должное Леониду Афонину – несмотря на недвусмысленный совет признанного тогда писателя остановиться, он рискнул напрямую обратиться к министру культуры Екатерине Фурцевой. Бил на политическую составляющую: «Дальнейшая отсрочка приобретения и отправки вещей И.А. Бунина в СССР могут быть неправильно истолкованы и даже использованы во вред нашей стране. В связи с этим прошу Вас через Посольство СССР во Франции оказать Л.Ф. Зурову необходимую помощь в отправлении вещей И.А. Бунина в Орёл за счёт соответствующих советских организаций».

НЕ получив ответа, пишет второе письмо. Наконец, Посольство его информирует: «…Мебель из квартиры И.А. Бунина… хранится на складе в течение почти целого года. По словам Л.Ф. Зурова, условия хранения плохие, так как склад не отапливается. Зуров Л.Ф. регулярно платит за хранение… Личные и мемориальные вещи Бунина И.А. (одежда, картины, письменные принадлежности, чемоданы, трости и др.) хранятся на квартире Л.Ф. Зурова и содержатся в плохом состоянии. Архивы… в неразобранном виде. Зуров Л.Ф. согласен вначале продать нам мебель и личные вещи Бунина И.А. при условии, что при передаче ему заплатят (исключая расходы на упаковку и перевозку) 7 500 новых франков… Архивы Бунина И.А. после их разборки и приведения в порядок Зуров Л.Ф. предлагает продавать нам по частям, явно преследуя при этом корыстные цели. Зуров Л.Ф. не сообщил, какую сумму он хочет получить за архив…».

Всё упёрлось в деньги, к слову, даже не в миллионы.

Тем временем в Союзе писателей «бунинское дело» поручили ответственному секретарю Константину Воронкову. 4 апреля 1962 года он просит посла СССР Виноградова: «Судя по тому, что Зуров уклоняется от прямого ответа на протяжении одиннадцати месяцев, что он либо не смог добиться выгодной сделки с американцами, либо уже сбыл им наиболее ценные материалы. Не исключено также, что он попытается сохранить ряд материалов для своих дальнейших коммерческих операций… Следует ожидать, что Зуров потребует за архив чрезмерно крупную сумму и притом попытается сбыть нам наименее ценные материалы Мы же заинтересованы в приобретении, в первую очередь, военных и других дневников И.А.Бунина, его писем и автографов… Необходимо прежде всего выяснить, какие именно архивные материалы намерен передать нам Зуров».

15 мая 1962 года Зуров пишет Афонину: «Вот выдержка из письма… Бабореко: «Сегодня виделся с Конст. Васил. Воронковым. Он горячо поддерживает мою просьбу относительно командировки в Париж…».  Надо и выяснить, и убедить!

Но за рубеж из СССР без одобрения многочисленных инстанций выехать было невозможно. Начались бесконечные, «выматывающие душу» хождения к Воронкову и вышестоящие инстанции. В сентябре вопрос о командировке поступил на рассмотрение в ЦК КПСС и секретарю по идеологии всесильному Михаилу Суслову. Решили: командировать в январе следующего года. Однако в начале 1963-го поездку отменили – свою негативную роль в этом сыграл писатель Никулин. Как писал Бабореко Афонину, «Никулин написал длинное письмо Союзу писателей, мне читал его К.В.Воронков (это между нами). Я сразу же опроверг доводы Никулина и переубедил Воронкова, и он согласился, что вещи Бунина купить надо, и надо вести переговоры об архиве. Но когда согласились в Союзе писателей, Никулин написал Центральному Комитету письмо, пытаясь убедить, что приобретение бунинских вещей дело нестоящее, а в парижском архиве Бунина будто бы ничего ценного не осталось. Тогда я обратился к А.Т. Твардовскому».

Твардовский всё понял и 15 июля 1963 года добился приёма секретаря ЦК КПСС Л.Ф. Ильичёва. После чего литературный отдел ЦК дал положительное заключение. В августе командировка Баборенко в Париж получила поддержку не только литературного, но и международного отделов ЦК. Однако Бабореко в Париж вновь не пустили…

История почти трёхлетней борьбы за бунинские мемориальные реликвии закончилась драматически. 24 января 1964 года Бабореко послал Афонину копию полученного им письма Зурова от 15 января. Тот писал: «Уведомляю Вас, дорогой Александр Кузьмич, что бунинские вещи я хранил на складе до конца ноября. 20 ноября 1963 года часть вещей… рабочие перенесли в другое помещение. Большую часть… пришлось бросить на складе. От них Союз писателей отказался… 30 ноября 1963 года большая часть вещей была ликвидирована. И за ликвидацию этих вещей я заплатил складу 2 000 стар. франц. франков. Всё это произошло при свидетелях. За хранение оставшихся вещей надо вносить 500 стар. франц. франков в месяц…».

… В апреле 1964 года в Париж к Зурову поехал не Бабореко, а писатель Василий Ажаев. Вернувшись, он отписался «директивным органам»: «у Зурова архив не архив», а «стулья» Бунина нам не нужны».

24 апреля 1964 года Афонин с горечью напишет: «три года тянется эта постыдная канитель. Когда-нибудь люди о ней будут говорить с негодованием, ибо каждая бунинская рукопись – величайшее национальное достояние».

В сентябре того же года в ЦК КПСС приняли окончательное решение. Бабореко писал: «В ЦК решили на этом деле поставить крест»…

Сэкономили.

Мимо Отечества

Оставшиеся архивы Бунина и его жены, их личные вещи Зуров в 1971 году завещал доценту Эдинбургского университета Милице Грин, и они были вывезены в Шотландию. В 1988 году Милица Грин через академика Дмитрия Лихачёва передала орловскому музею бесценную коллекцию личных вещей Бунина: серебряные бювар, подстаканник, солонку и поднос, на котором в день вручения писателю Нобелевской премии в Стокгольме 10 декабря 1933 года ему преподнесли хлеб-соль; потрет Бунина работы Л.С. Бакста и портрет Л.Н. Толстого, выполненный его сыном Львом Львовичем Толстым; книги из личной библиотеки Ивана Алексеевича. 

Парижский кабинет в орловском Музее И. А. Бунина.

Архивы же Милица Грин передала на хранение в Русский архив, основанный в Великобритании при Лидском университете. Что касается мебели из парижской квартиры Буниных, то с 1964 года она хранилась в семье писательницы Натальи Кодрянской. В 1973 году она прислала эту мебель в Орёл – в дар Орловскому государственному литературному музею И.С. Тургенева.

А в 1991 году в Орле открылся Музей И.А. Бунина. В экспозиции – и воссозданный парижский кабинет писателя. Бунинские «стулья» теперь наша гордость.

Раньше на этом можно было ставить точку. Однако жизнь сделала крутой поворот – судя по всему, нашлись люди, которые хотят закрепить свое право на бунинское наследие, хранящееся в Лидсе.

И кто лжёт?

Выдвинута версия, что архив Ивана Бунина находится в Великобритании незаконно. Так считают группа юристов из России и французская компания, специализирующаяся на наследственной генеалогии Coutot-Roehrig International. Отчего же?

Как известно, юристы опираются на формальные основания, а не на какую-то там правду-справеливость-целесообразность. Итак, в Русский архив университета Лидса бунинское наследие попало на основании завещания Милицы Грин. Но это можно расценить как нарушение законодательства, потому что она тогда… была жива. 

Дальше – больше. «На момент смерти Бунина он и его жена были апатридами — лицами без гражданства, но на них распространялись нормы французского законодательства. А по ним писатель должен был составить завещание на супругу. При отсутствии этого документа имущество передавалось родственникам мужа. Так требовал действовавший тогда Кодекс Наполеона, который приравнивал права женщины к правам ребёнка. Окончательно эта норма права ушла лишь в 2006 году. Но завещания Иван Бунин не оставил! Вера Муромцева фактически приняла наследство и стала распоряжаться имуществом. — Сообщил неделю назад сайт Культуромания  – Недавно проведенные исследования совместно с французскими нотариусами подтвердили, что завещания Бунина не существует в природе. Ни один французский архив такого документа не содержит, хотя в целом семья писателя была законопослушной и от ее жизни во Франции остались правовые «следы». Поэтому принятие Муромцевой наследства в отсутствие завещания не имело под собой юридических оснований. Но оспаривать факт наследования никому не пришло в голову, тем более племянникам писателя. А ведь именно их потомки, по последним данным, полученным с помощью французских генеалогов, являются наследниками Бунина».

Стоп! Исследования подтвердили, что завещания Ивана Бунина не существует в природе.  Что же тогда в 2012 году продавал на аукционе Дом антикварной книги «В Никитском»?Лот под № 245 имел начальную цену в 100–120 тыс. рублей, в каталоге — фото и перевод.

Подделка? Или, наоборот, реальное завещание, которое претендует на литературоведческую бомбу и отрезает для потомков Бунина все пути и к Русскому архиву в Лидсе, и права на наследие? Похоже, ответ на этот вопрос ищут и столичные адвокаты.

Может, подскажет интернет? Вот оно, объявление об аукционе. Почитаем внимательнее…  Фигушки! Не открывается документик.

Ссылки не работают.

Ссылка отсылает любопытных к…  Маяковскому. Но почему? Кто и зачем убрал объявление о продаже бунинского автографа?

Такая вот детективная история на 65-м году смерти нобелевского лауреата.

Очевидно, что если завещание существует, то архив Бунина нам не светит, и винить в этом некого — сами отказались. Но если его всё же нет, то племянники писателя могут претендовать, том числе, на авторские отчисления за книги, опубликованные с 1953 года (после смерти Бунина) и за те, которые будут опубликованы вплоть до 2013 года. К слову, придётся тогда раскошеливаться и нашим орловским издательствам… 

Ох, уж эта «постыдная канитель» …

Автор: Елена Годлевская
ПнВтСрЧтПтСбВс
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031 

Истории

Сыны седого Кавказа на орловской земле

Древний город-крепость Карс был когда-то форпостом России в Закавказье. О ...

Александр Алоян

День, когда вода остановилась

9 января губернатор Орловской области Андрей Клычков предложил наградить ...

Светлана Бычкова

На архив Бунина нацелились наследники?

В своё время за наследством первого русского писателя – Нобелевского ...

Елена Годлевская

Программы

Особый день