Интервью

Селфи на могиле, сны о мертвецах: откровения орловчанки, работающей в похоронном бюро гравёром

Портреты умерших на плитах – её рук дело. 27-летняя орловчанка Анастасия вот уже два года трудится гравёром в одном из похоронных агентств Орла. Её работа заключается в том, чтобы наносить на гранитные плиты изображения умерших людей. В миру Анастасия свою профессию не афиширует – «те знакомые, которым я рассказывала, были в ужасе, что так сложилась моя судьба», но «Орелтаймс» девушка решилась рассказать обо всех психологических тонкостях своей работы. Однако попросила не показывать её фотографию и не раскрывать фамилию – «не хочется лишних вопросов от знакомых».

Мёртвое – это политология, а не ритуалка

— Как ты попала в эту профессию?

— Два года назад в сферу ритуальных услуг меня пригласил хороший друг. Зная, что у меня есть навыки художника, он предложил обучить меня гравёрному делу. Недолго думая, я согласилась. О чём сейчас не жалею. К слову, по профессии я политолог. Училась этому в Санкт-Петербурге. Но потом поняла, что это мёртвая наука и заниматься этим я не хочу. И ушла в ритуальную сферу. От темы смерти, как видишь уйти далеко не удалось, но зато я точно знаю, что моя профессия полезна для общества.

— В чём заключается твоя работа? Ты сразу выбиваешь портреты на камне или сначала делаешь эскиз?

– Для человека, имеющего дело с отрисовкой анатомии лица, приобрести навыки нанесения портретов на камне не составит большого труда. Для начала я ретуширую портреты, чтобы запустить  их выбивку на пескоструйном станке. По желанию клиентов добавляются различные элементы декора: цветы, пейзажи и религиозная символика. Пескоструйный станок справляется со своей работой в среднем на 60%, из-за разного качества фотографий. Тут-то и начинается основная моя работа. Я использую ручной электрический гравёр, с его помощью корректирую световые и теневые участки лица, делаю акценты на глазах, губах, наношу более чёткие линии волос.

«Люди умирают, и это нормально»

— Помнишь свой первый день на работе? Что удивило или напугало больше всего?

—В первый день я увидела, как бальзамируют пожилую женщину. Это было так непринужденно и обыденно, что меня это покоробило.Неужели возможно так спокойно относиться к смерти? Я долго ещё пыталась смириться с приобретаемым хладнокровием и профессиональной адаптацией, в которой нет места для чрезмерной эмпатии. Сейчас всё стало гораздо проще. Я поняла, что люди умирают, и это нормально.

— Неужели удаётся равнодушно относится к тем, кого больше нет, а точнее, к убитым горем родственникам, которые и заказывают у тебя эти плиты?

— Нет, равнодушно – нет. Просто более спокойно. Большинство людей заказывают памятники спустя год после смерти близких. Многие из них пережили утрату, но есть и те, для кого неизбежная суета ритуальных услуг оказывается тяжёлым событием и через год. В людях вновь пробуждается горе, в очередной раз их накрывают воспоминания о потере. Я всегда с уважением слушаю истории клиентов, сочувствую. Но за два года я выработала свою профпригодность, поэтому я, прежде всего, нацелена на предоставление качественной услуги в рамках моих обязанностей.

«Желание клиента – закон»

— К вопросу о родственниках. Часто ли заказчики бывают недовольны твоей работой?

— Конечно, часто. Это происходит из-за несовпадения видения реального образа человека и его образа на фотографии. И принимая работу, родственники часто сравнивают изображение на камне с тем, как человек выглядел в жизни, а не с той фотографией, которую они принесли. Приходится договариваться, ну, или переделывать, что крайне сложно. А ещё бывает, что клиенты приносят фотографии очень плохого качества. Других у них нет.  И я сначала стараюсь на бумаге отрисовать более качественное изображение человека, чтобы родственники умершего подтвердили совпадения.

— Расскажи о самой странной фотографии, которую тебе приносили.

— Однажды мне принесли распечатанное сэлфи погибшей девушки. Со всеми вытекающими «жанра»: вытянутая рука, взгляд исподлобья, томность в глазах. Я очень долго уговаривала клиента поискать другую фотографию, но мои убеждения не сработали, так как этот снимок был любимым у умершей девушки. Пришлось рисовать. Желание клиента – закон.

— Смотря на фотографии умерших людей, задумываешься ли ты о том, кем они были? Сколько лет прожили? При каких обстоятельствах умерли? И легко ли отключаться от работы, выходя из мастерской?

— Нанося портрет на камень, стараюсь не терзать себе душу догадками и представлениями. Полностью концентрируюсь на своей работе. А вечером по пути домой думаю о том, что приготовить себе на ужин, как провести вечер. Но лукавить не буду, бывают тяжёлые разговоры с клиентами о смерти, после которых долго не можешь отойти. Но я борюсь с этим. Не хочу приносить негатив в семью.

«Смерть всегда рядом»

— Если находясь в сознании, ещё можно контролировать поток своих мыслей и отгонять тему смерти от себя подальше, то как обстоят дела со снами? Не снятся ли тебе люди, которых ты рисовала?

– Бывало. Особенно в первый год на работе. Иногда снилось сразу несколько человек, с портретами которых я работала. Радужными эти сны не назовёшь. А иногда идёшь по городу, видишь человека и замечаешь сходство с теми, кого уже нет. Сразу бегут мурашки по коже.

— Сколько памятников прошли через твои руки?

— Я не подсчитывала, но около 300 портретов на памятниках я уже сделала. Со смертью я на «короткой руке». Она всегда рядом. В работе, в эмоциях клиентов, в их историях. Я её не боюсь. Конечно, если речь не идёт о близких… К этому невозможно быть готовым.

— За что любишь свою работу? Выгодна ли она финансово?

— Каждый раз, когда дело доходило до поиска новой работы, я старалась найти место, где взаимодействие с людьми будет минимальным. Сейчас я работаю практически в уединении в мастерской. Коллектив у нас маленький. Мне так комфортнее. В шумном офисе я бы точно не смогла. Сказать, что я люблю свою работу, я не могу, но она мне нравится. Пусть не такое оптимистичное, но всё же это творчество. Зарплата зависит от сезона – зимой памятники не ставят почти, от этого заказов мало. В среднем я получаю от 30 до 60 тысяч рублей. Меня это сейчас устраивает.

ТАКЖЕ ЧИТАЙТЕ:  Орловцев ждут Строганов, Сафронов и даже венецианский карнавал
Автор: Алина Карасёва

Рекомендуем наши новости

Главврач Ливенской ЦРБ Вадим Сезин: «В районе не хватает 80 медработников»

Главврач Ливенской ЦРБ Вадим Сезин: «В районе не хватает 80 медработников»

Ливенское здравоохранение сегодня переживает трудные времена. Проблемы  борьбы с новой коронавирусной инфекцией отодвинули другие на задний план.  Но они никуда не делись, наоборот: многие только ...

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
 1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031  

Блоги

Во дворе орловского театра показали премьеру потрясающего спектакля «День 1418-й»

Во дворе орловского театра показали премьеру потрясающего спектакля «День 1418-й»

На летней сценической площадке театра «Свободное пространство», специально оборудованной под новый проект с говорящим названием «И опять во дворе…», с огромным успехом прошёл спектакль «День ...

Проекты

Стена памяти