Письма орловцев контролировались военными цензорами

В 2015 году Управление ФСБ России по Орловской области по случаю 70-летия Победы рассекретило огромный массив документов. В рассекреченном списке – «Спецсообщение о проявлениях бандитизма и грабежах, а также реагирование населения». Документ приоткрывает завесу над малоизвестной темой – разгулом преступности в Орловской области в победном 1945 году. Преступники часто действовали под видом военнослужащих. Банды держали в страхе Орёл и районы области, а власть скрывала правду… Сигналы от населения В мае 1945-го уже полных ходом шло восстановление народного хозяйства, люди работали на полях и на предприятиях по 10-11 часов. Настроения у населения были разные – кто-то терпел, кто-то роптал. О чём думали и о чём говорили, выясняли орловские чекисты. Информация поступала по разным каналам – сообщения агентуры, просмотр корреспонденции граждан, проходившей через пункты военной цензуры. В то эпохальное время письма были основным видом связи советских граждан. Телефоны и телеграммы большинству населения были недоступны. Тогда мало кто знал, что все тревожные сообщения граждан регистрировали военные цензоры. Как правило, это были девушки 20-25 лет, некоторые из которых прошли фронт. Работа велась в обстановке строжайшей секретности. Сигналы от населения суммировались, анализировались и сводились в документ под названием «Спецсообщение». Под грифом «Совершенно секретно» они регулярно ложились на стол высшего партийного руководства области для принятия мер. Сегодня один из таких экземпляров представлен в музее УФСБ России по Орловской области. Бандитов было пятеро В ноябре и декабре 1945-го на пунктах военной цензуры Орловской области было зарегистрировано 75 писем граждан, в которых население сообщало «о наличии в городах и сельской местности фактов проявления бандитизма и грабежей». В связи с этим 18 декабря 1945-го было составлено спецсообщение на восьми машинописных страницах. В него включены выдержки из 35 писем, которые можно назвать криком души. По сообщениям граждан основным видом преступлений в те дни был вооруженный грабёж: ночью группами выбивали двери или окна, врывались в дома и квартиры, часто в жертв стреляли. Из письма жительницы Орла Зинаиды В. в Москву Агнии М.: «В два часа ночи нас обокрали, сорвали все замки и забрали все вещи. Остались совсем нагие. Бандитов было пятеро. Когда Лина начала кричать о помощи, один из бандитов с револьверов в руках набросился на неё и дважды выстрелил. Хорошо, что произошла осечка, а то бы убил». В послевоенные годы раздобыть оружие на Орловщине было несложно – большинство районов области почти два года были в зоне оккупации, при освобождении шли ожесточённые бои. По воспоминаниям старожилов, на полях и в лесах было полно оружия и боеприпасов. Бандиты использовали ножи, наганы, немецкие парабеллумы, которые легко умещались в карманах и за поясом. Комендант всех предупреждает Больше всего сообщений о разгуле преступности было зарегистрировано в письмах из Орла. «Сейчас в городе ночью очень опасно. Много случаев хулиганства, грабежей, убийств», – пишет Зинаиды М. в Латвийскую ССР Валентину Д. Послевоенный Орёл лежал в руинах. Даже центральные улицы освещались лишь местами. Преступникам в темноте было легко скрыться. Самым криминогенным считался район железнодорожного вокзала – 1945-м это была окраина города. Приезжие с чемоданами были лакомой добычей. Часто нападали на военнослужащих. Преступники хорошо знали, что те возвращаются домой после демобилизации или в отпуск, едут не с пустыми руками. Из письма гражданина Ч. в поселок Суслонгер Марийской АССР Михаилу К.: «До Орла я доехал благополучно, но в Орле меня обделали жулики. Когда я шёл с вокзала в город ночью, то между трамваем и вокзалом на меня напали бандиты, отняли чемодан. Я начал сопротивляться. Одним ударом меня оглушили, да так что я чуть не погиб». Нападения на военнослужащих вызвали тревогу у матерей, жен, родственников. Появились письма с предупреждениями. «Если приедешь в Орёл вечером, то домой после семи вечера не ходи. У нас развелись бандиты, убивают и раздевают. Комендант всех предупреждает, чтобы не ходили в город вечером с поезда. Много погибло военных», – пишет жительница Орла Г. сыну Николаю в Бобруйск. С 1943-го по 1946 годы первым военным комендантом Орла был генерал-майор Иван Панчук. «Еле жив» Преступники орудовали и на поездах. Часто действовали под видом военнослужащих. У пассажиров отнимали всё, вплоть до обуви. Поскольку основной поток пассажиров и грузов шёл из Москвы через Орёл, народу ехало много. Из письма гражданки Л. родственнице в Белгороде: «В дороге с нами случилось несчастье: не доезжая станции Комаричи, на нас наскочили три бандита, дяде разрезали руку, а мне ножом в бок. У меня взяли чемодан и раздели с ног до головы. У дяди тоже всё отобрали. Я осталась в одной гимнастёрке. Ехать никак нельзя, кругом бандиты» Некоторых жертв преступники выталкивали из вагонов на ходу поезда. Из письма Николая С. на станцию Долгоруково Григорию С.: «Я не думал остаться в живых. Двое военных отобрали у меня сумку, 30 рублей и сбросили с поезда. Один из бандитов говорит: «Его надо зарезать», а второй сказал: «Сбросить», и меня сбросили с поезда. Так что сейчас я еле жив». В Орле высадились бандиты Пострадавших доставляли в больницы. Из письма жителя Орла Б. родственнику в городе Невеле: «В дороге сейчас бывает много несчастных случаев. К нам в больницу привозят людей, на которых нападают бандиты с целью ограбления». Пострадавший Николай Б. свое письмо родственнице в Смоленск написал из больницы им. Семашко: «Со мной случилось большое несчастье. 15-го ноября отъехал от города Орла. В вагоне жульё в военной форме забрали все мои вещи, документы и деньги. Сняли даже сапоги. Но самое страшное –нанесли раны в грудь и сильно порезали ножом горло. Буду жив или нет, не знаю». Разгул преступности вселял в граждан чувство тревоги. «В городе народ напуган хулиганством. Оно так широко распространено, что как только стемнеет, каждый боится показываться на улице» – пишет житель Орла родственнику в Свердловске. «Сейчас очень опасно у нас оставлять дом. В городе появилась «черная кошка». Очень страшно» – пишет жительница Орла М. в Бузулук Нине Б. А вот отрывок из письма жительницы Орла Елены С. знакомой на станцию Отрада: «Сейчас никуда ходить нельзя. У нас в Орле настоящий бандитизм, один ужас. Только и слышишь – раздели, ограбили, убили». В связи с разгулом преступности в народе появились слухи. «Говорят, что в Орле высадились бандиты из амнистированных и демобилизованных. Они не имеют своего дома и им всё равно, что убить фрица, что человека раздеть», – пишет жительница Орла Татьяны Ч. родственнице в Горький. Раздели двух учительниц Особое место в Спецсообщении занимает пять писем из Хотынецкого района, где объявилась вооруженная банда, терроризировавшая население. Из письма жителя деревни Старое Ивана В. в Горький Афанасию В.: «Живём мы сейчас очень плохо. Вокруг нашей деревни объявилась банда. В ночное время грабят нас, раздевают, отбирают вещи, продукты, уводят со двора скот. У Гурья Гурьяновича ночью бандиты подожгли дом. 25 ноября раздели Митю, у меня отобрали гармошку и раздели двух учительниц. Бандитов становиться с каждым днем всё больше. Местная власть на это мало обращает внимание, а беззащитные колхозники живут на волоске от смерти. Помоги нам, напиши в Москву в НКВД». «Я была на базаре в Хотынце. В 4 часа дня с одной девушкой возвращалась домой. Отошли около километра от переезда и там, в низине, на нас напала вооруженная банда. Отобрали у нас деньги», – пишет жительница деревни Высокое Прасковья О. в Горьковскую область Агафьи Д. Эпилог Спецсообщение от 18 декабря 1945-го за подписью полковника Домарева заканчивается формулировкой: «По материалам, изложенным в настоящем спецсообщении нами проинформирован секретарь Орловского областного обкома ВКП(б) и сообщено начальнику УНКВД по Орловской области для проверки и принятия необходимых оперативных мер». И их приняли… С бандитами в 1945-м не церемонились. «В случае сопротивления стрелять на поражение» – эти слова стали крылатыми. Предпринятые правоохранительными органами меры позволили уже к концу 40-х снизить рост преступности. Но орловский железнодороный вокзал и сквер Танкистов, по воспоминаниям старожилов, ещё долгие годы остались самими беспокойными районами Орла.