В Спасском-Лутовинове дискуссия о культурном коде не задалась

Не буду изобретать велосипед. Все «паспортные данные» мероприятия, о котором далее пойдёт речь, не без изящества изложены в анонсе, размещённом на официальном сайте Музея-заповедника И.С. Тургенева «Спасское-Лутовиново».

Цитирую этот анонс, изменив будущее время глаголов на прошедшее: «Усадьба великого русского писателя и гуманиста Ивана Тургенева стала площадкой для дискуссий о культурном коде России. 16 июня деятели науки, культуры и искусства, представители власти и бизнеса провели первую встречу <…> в рамках дискуссионного клуба “Мосты”. Спикером выступил политолог, директор Центра социальной архитектуры МГИМО МИД РФ, директор Международного института политической экспертизы, Президент Российской Ассоциации специалистов по связям с общественностью (РАСО) Евгений Минченко. Он представил доклад “Образы прошлого и будущего России: сценарии развития страны через призму истории”.

В дискуссии принял участие Губернатор Орловской области Андрей Клычков.

Что такое культурный код, рассказал эксперт Ассоциации брендинговых компаний России Николай Облапохин. Модератором встречи выступил доктор филологических наук, профессор Орловского государственного университета имени И.С. Тургенева Владимир Изотов».

Конец цитаты.

Всё красиво, всё солидно. Что характерно, всё – «в повестке» и даже с некоторым её, «повестки», опережением. Возникают вопросы, но вполне невинные. Например, что это за дискуссионный клуб такой – «Мосты»? Почему именно в Спасском? И почему о нём раньше о ничего не было слышно?».

Развёрнутые ответы на два первых вопроса можно найти на официальном сайте дискуссионного клуба. Представьте, он (сайт) уже существует. Вновь цитирую: «Мосты. Дискуссионный клуб о культурном коде России в Спасском-Лутовинове. Интеллектуальный диалог: между поколениями, дисциплинами, городом и усадьбой, прошлым и будущим. Здесь голоса историков, социологов, литераторов, художников и предпринимателей соединяются в общий разговор о культурном коде и образе будущего, а исследование идентичности интегрируется с практиками науки и бизнеса.

Усадьба Спасское-Лутовиново – место, где Тургенев осмыслял судьбу России и где сегодня проходят встречи дискуссионного клуба, – стала полноценным участником социокультурного диалога. Сама её атмосфера напоминает: о судьбах родины думали до нас и будут думать после».

Согласитесь, магия слова и слога завораживает и вселяет надежды на выведение региональной культуры из комы.

Но коль скоро во главу угла затеи поставлен культурный код России, обратимся к одному из его элементов, а именно традиции завершать сеансы магии её разоблачением. Начну с ответа на вопрос, почему о клубе «Мосты» не было слышно ранее? Всё просто. Потому что его не существовало. Подозреваю, что клуб был создан специально под доклад Минченко – в качестве «концертной площадки», достойной принять столичную звезду федеральной политологической сцены. Продолжит ли клуб свою работу «на регулярной основе» без громких имён, сосредоточится ли на нечастых «гастролях» топовых политологов и культуртрегеров, или перестанет являть себя вовсе – покажет время. Хотя, полагаю, наиболее вероятен второй вариант, поскольку на премьерном «заседании» клуба – несмотря на неоднократно произнесённые слова «дискуссия» и «диалог» – не случилось ни дискуссии, ни даже диалога, что неудивительно: всяк, рискнувший подвергнуть сомнению озвученные основными докладчиками тезисы, может быть объявлен «врагом народа» в любом из практикуемых ныне определений.

Словом, имело место именно выступление, грамотно срежиссированная концертная программа, не предполагающая никаких дискуссий.

Заявленному в качестве модератора (то есть персоны, задача которой – дирижировать информационными потоками) Владимиру Изотову (доктору филологических наук, профессору Орловского государственного университета!) пришлось выступить в унизительной для своего статуса роли конферансье: выходил «на сцену» и объявлял каждый следующий «номер».

«На разогреве» выступил эксперт Ассоциации брендинговых компаний России Николай Облапохин – он дал определение культурного кода и пояснил, какое отношение к этому понятию имеют бренды.

Итак, культурный код (в дальнейшем – «КК») – это набор уникальных культурных особенностей нации, цивилизации или определённых групп людей, их ценности и традиции, поступки и стиль взаимодействия с людьми. Код отражается в речи, творчестве, обычаях, религиозных убеждениях, нормах поведения и повседневных аспектах жизни.

Как видим, КК – понятие ОПИСАТЕЛЬНОЕ, то есть характеризующее нечто, во-первых, УЖЕ сложившееся, во-вторых, существующее ОБЪЕКТИВНО. При этом оно настолько расплывчатое, настолько зависимое от не подлежащих точной смысловой фиксации параметров («уникальных», «ценности», «традиции», «убеждения», «стиль»), что подвести под него можно что угодно. Бросил человек окурок на тротуар. Что это? Дурное воспитание или проявление «уникальной культурной особенности нации»?

Но бог с ней, с расплывчатостью… Важно другое: не существует инструментов, при помощи которых на КК можно было бы как-то воздействовать ввиду объективной его природы. Попробуйте, скорректируйте число «Пи» или гравитационную постоянную. Вспомните, как относительно недавно на федеральном уровне была предпринята попытка модификации кода. Модификации непринципиальной, глубинных основ не затрагивающей. Всего-навсего предложили влюблённым свой профильный праздник отмечать не в «чуждый национальной идентичности» День святого Валентина, а в День святых Петра и Февронии. При этом поубавили романтики и акцентировали внимание на «традиционных ценностях», назвав праздник «День семьи, любви и верности». И что? А ничего! Нежизнеспособным оказался календарный гомункулус, не вписался в КК.

Но это – так, «мысли моей головы».

Докладчик же, заявив, что «КК – это не про образы, а про смыслы» (дословно!), высказал здравую, на мой взгляд, мысль: именно за смыслы в настоящее время развернулась нешуточная борьба. Поколение «Z» («зуммеры» – так называют молодых людей, родившихся примерно с середины 1990-х по начало 2010-х годов), то есть наше будущее, норовит исконные смыслы исказить, а то и вовсе утратить – как в силу специфики цифровой эпохи, так и под влиянием Запада. И ежели мы хотим сохранить национальную идентичность, за умы надо бороться, используя КК как один из действенных инструментов этой борьбы. А поскольку сам по себе КК в качестве носителя традиционных ценностей пассивен, как инертный газ, его душеспасительные элементы следует брендировать и завоёвывать расположение целевой аудитории при помощи культурологических брендов.

Здесь Облапохин процитировал высказывание, приписываемое композитору Густаву Малеру: «Традиция – это передача Огня, а не поклонение пеплу». И привёл два сомнительных, на мой взгляд, примера брендирования элементов КК, осуществлённых под его руководством: «Палех» и «Ижевск». Почему сомнительных? Потому что Палех как родина уникального народного промысла и Ижевск как историческое место промышленной (в том числе, и оборонной) силы являются не только заслуженными элементами КК, но и несомненными национальными брендами, осуществившими себя давным-давно, объективно и без чьих-либо специальных усилий. Не знаю, в чём заключалось приведённое в пример брендирование Палеха (изображение на экране видеопрезентации могли разглядеть лишь гости «VIP-ложи»), а Ижевск в качестве бренда был представлен значками, наклейками и нашивками с «калашами» и прочей легендарной продукцией Ижмаша.

Впрочем… Задача брендирования – эмоциональное вовлечение фокус-группы, то есть создание глубокой эмоциональной связи между брендом и его «аудиторией». Бренд – это вовсе не логотип, не торговая марка, а, скорее, дистиллированный из реальности «миф», призванный «вызвать у потребителей определённые чувства, ассоциации и воспоминания, которые повлияют на их поведение и предпочтения». И в этом смысле значки и наклейки со своей задачей должны справиться. «Культурный код – в массы!».

Словом, выступление Николая Облапохина я бы назвал конструктивным, хотя и довольно циничным. Во всяком случае, о КК России он говорил без благоговейного придыхания, обосновывая возможность и даже необходимость использовать его в качестве стратегического сырья в сражении за смыслы.

Не могу обратить внимание на два нюанса.

Во-первых, Облапохин ни слова не сказал об искусственной – то есть с нуля, на пустом месте – генерации брендов, чем на протяжении нескольких лет безуспешно пытается заниматься Правительство Орловской области. Не зная, наверное, что бренды – как и культурный код – складываются исторически, а не по административному предписанию.

Во-вторых, доклад Николая Игоревича косвенно подтвердил сделанный мной некоторое время назад неутешительный вывод: функции культуры в нашей стране взяла на себя идеология, взяв на вооружение понятия «традиционные ценности» и «национальная идентичность».

* * *

А затем на сцену к «разогретой» предыдущим оратором аудитории вышел «главный гость» клуба Евгений Минченко с титульной лекцией: «Образы прошлого и будущего России: сценарии развития страны через призму истории».

Я ожидал услышать серьёзную аналитику с обоснованными прогнозами – повёлся на многообещающее словосочетание «сценарии развития». Увы. Более всего доклад политолога (директора Центра социальной архитектуры МГИМО МИД РФ, директора Международного института политической экспертизы, Президента Российской Ассоциации специалистов по связям с общественностью!) напоминал выступление лектора Всесоюзного общества «Знание» в сельском клубе: та же риторика, та же манипуляция смыслами, те же приёмы работы с аудиторией.

В качестве реверанса приглашающей стороне свой доклад Минченко начал с Тургенева. Лучше бы он этого не делал, потому что в результате продемонстрировал не то глубокое незнание «предмета», не то неуважение к тем, кто «предмет» знает. В частности, он охарактеризовал Ивана Сергеевича как «идеального русского человека», аргументировав это тем, что писатель как несомненный носитель русской культуры являлся её послом в Европе, способствуя обоюдовыгодной интеграции.

Всё так, да, но вписался ли бы СЕЙЧАС этот «идеальный русский человек», проживший большую часть жизни за границей, в горделивую риторику современных «смыслов»? А произведения Ивана Сергеевича способствовали «раскачиванию лодки», нет?

К сожалению, это не единственный подобного рода «косяк» именитого политолога.

Чтобы понять, о чём вообще шла речь, в очередной раз использую цитату – на сей раз из анонса, опубликованного в социальной сети Е. Минченко VK: «Это исследование – наш первый подход к деконструкции способа мышления российских элит и общества. Мы опирались на сухую статистику – данные социологических опросов, анализ модерируемой государством культурной политики, статистику публичных высказываний первых лиц государства и лидеров политических партий. Где они видят золотой век в истории России? Кто их герои? Как субъективные оценки прошлого политическими лидерами влияют на то, как они проектируют будущее? Какие объективные факторы, в том числе накопленные стереотипы массового сознания, ограничивают их высказывания? А ещё из доклада можно будет узнать:

– об иерархии нарративов российской элиты,

– о том, кто из исторических деятелей России самый популярный у киношников (спойлер – это женщина),

– кто мыслит в логике обороны крепости, а кто – поиска сокровищ».

Так вот о том, КТО ИМЕННО (то есть поимённо) мыслит так, а кто – эдак, сказано вообще не было. Соответственно, и предположить, чем страна будет заниматься в дальнейшем – «обороной крепости» или «поиском сокровищ» – невозможно. А с «самым популярным у киношников историческим деятелем России» как раз и вышла «неувязочка». Вначале Евгений Николаевич привёл объективные статистические данные: начиная с 2000 года главной героиней наибольшего количества снятых в России исторических художественных фильмов и сериалов стала Екатерина II. Этот факт Минченко прокомментировал следующим образом: посредством культуры властные элиты занимаются пропагандой идеальной, с их точки зрения, модели государственного устройства – «золотого века» правления просвещённой императрицы, – к осуществлению которой (модели, конечно, а не императрицы) следует стремиться.

В эту картину не вписывается один пустячок: к власти Екатерина Великая пришла в результате вооружённого дворцового переворота, да ещё на английские деньги.

Идеальная модель?

По-настоящему удивил Минченко один раз – когда сказал, что единственная возможность России удержаться на индустриальном плаву в условиях стремительной утечки мозгов и международной изоляции – воровать технологии у более развитых в технологическом отношении стран. А мы думали – импортозамещение…

* * *

Анонсированная после выступления «дискуссия» (клуб-то – дискуссионный) свелась к нескольким «вопросам из зала». Поскольку народ, по обыкновению своему, безмолвствовал, свой вопрос задал губернатор, поинтересовавшийся у Минченко, на какого российских правителей похож, по его мнению, Путин. Евгений Николаевич ответил, что по уровню многозадачности сложившейся ситуации Владимир Владимирович похож на Ивана III, а по масштабу присоединённых к России территорий – на Михаила Фёдоровича Романова.

Прочие прозвучавшие из зала немногочисленные вопросы я пересказывать не буду – они не имели никакого отношения к теме «дискуссии», зато соответствовали сценарному замыслу этого шоу и, разумеется, пресловутой «повестке».

Всё. Полный тайминг.

Голоса историков, социологов, литераторов, художников и предпринимателей так и не соединились в общем разговоре о культурном коде и образе будущего, ввиду отсутствия голосов.

* * *

Что сказать в заключение?

Не складывается у Орла с мостами! Красный мост, мост «Дружба», Юбилейный мост… Теперь вот ещё и «дискуссионный».

Фото: Культурный кот России

Изображение сгенерировано нейросетью по наущению автора

Подписывайтесь на ОрелТаймс в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Дзен, следите за главными новостями Орла и Орловской области в MAX и telegram-канале Орёлтаймс. Больше интересного контента в Одноклассниках и ВКонтакте.