Орловская студентка рассказала о поколении затянувшегося старта

Завтра не наступит. Для нас, по крайней мере. Есть «сейчас», есть смутная дымка «потом» и есть ипотека, о которой мы говорим как о страшном мифическом звере. Нам от восемнадцати до тридцати пяти. Нас называют «молодыми специалистами», потом просто «специалистами», потом тревожно замолкают. Мы — поколение, застрявшее между детской комнатой у родителей и кредитом, который нам никто не выдаст. 

«Кем ты будешь через десять лет?» Честно? Я не знаю, кем я буду через десять минут. Рынок труда меняется так быстро, что профессия устаревает быстрее, чем ты успеваешь выговорить её название. Помните «специалиста по доменным печам»? Вот и никто не помнит. Теперь наша очередь.

Мы учились пять лет. Сдавали сессии, плакали над дипломами, покупали костюмы для защиты. А потом вышли и оказалось, что наша специальность теперь называется «устаревшее ремесло, требующее немедленной переквалификации в проджект-менеджера». Ирония в том, что преподаватели, которые нас учили, сами не знают, как работают эти проджект-менеджеры.

Мы бегаем по курсам. Skillbox, Нетология, Coursera — наша вторая альма матер. Мы вкладываем последние деньги в сертификаты, которые через полгода будут выглядеть так же уместно, как корочки об окончании школы кройки и шитья, но мы не сдаёмся. Мы свято верим, что вот этот новый курс по «Таргету в метавселенных» точно прокормит нас до конца дней. Спойлер: не прокормит.

Теперь поговорим о жилье…которого нет. Квартирный вопрос. Классика. Он портил нас ещё при Булгакове, а теперь добивает окончательно. Квадратные метры дорожают быстрее, чем мы успеваем осознать, что мы бедны. Ипотека? Спасибо, конечно, но кабала на четверть жизни — это для смельчаков. Мы боимся даже считать: проценты, первоначальный взнос, «белая зарплата», которой пахнет разве что из окна офиса.

Аренда — вот наш удел. Вечный, как космос. Ты платишь каждый месяц, и эти деньги уходят в чёрную дыру под названием «карман чужого дяди». Мы меняем квартиры чаще, чем пароли от почты. Переезды стали нашим фитнесом: коробки, скотч, грязные стены, залитые соседи и вечная надежда, что «в этот раз повезёт».

Живём с родителями? Да. И это отдельный вид выживания. Тебе двадцать восемь, а мама всё ещё спрашивает, во сколько ты вернулся. Ты платишь за коммуналку, покупаешь продукты, но всё равно чувствуешь себя ребёнком, который оккупировал чужую территорию. И главный вопрос, который звучит в каждой второй семье: «Ну что, когда уже отделишься?» Ответ застревает в горле, потому что правда слишком грустная: «Мама, я пытаюсь, но у меня на аренду уходит 70% зарплаты».

Любовь ну просто обязана стать следующей темой, которую я затрону, ведь сейчас крайне актуальна проблема демографии.

Создать семью? Конечно. Сразу после того, как я выучу четвёртый язык программирования, накоплю на взнос и пойму, что такое эмоциональная зрелость. Отношения в нашем возрасте — это бесконечный аудит. Ты оцениваешь партнёра не по искорке в глазах, а по его кредитной истории.

«А ты сможешь обеспечивать?» — негласный вопрос, который витает над каждой серьёзной парой. Мы боимся начинать, потому что не уверены в завтрашнем дне. А если завтра меня уволят? А если я заболею? А если мы родим ребёнка, а кормить его будет нечем? И мы откладываем. На «потом». На «когда станет полегче».

Ирония в том, что «полегче» не наступает. Мы просто учимся жить с этим страхом, как с хроническим насморком. Он не убивает, но выматывает. И самые стойкие всё равно женятся. Прямо в съёмной квартире. С мебелью из Хофф, которую собирали три ночи подряд. Это наша версия романтики.

О, ну и как же не поговорить о соцсетях?

Инстаграм* (признан экстремистским и запрещён в РФ) — наша любимая больница для здоровых. Там у всех всё прекрасно. У всех, кроме нас. Кто-то купил квартиру в 23. Кто-то открыл стартап и улетел на Бали. Кто-то нашёл любовь всей жизни и публикует фото закатов с подписью «Мы просто счастливы».

Мы знаем, что это враньё. Что за красивыми картинками — кредиты, ссоры, выгорание и пустой холодильник. Мы знаем это на 100%, но всё равно листаем. Всё равно сравниваем. Всё равно чувствуем себя мокрицами, которые ползут по обочине чужого праздника.

Мы отписываемся от блогеров, ставим таймер на использование телефона, пробуем «цифровой детокс». Детокс длится ровно до тех пор, пока мы не садимся в туалете без телефона. Паника. Мы хватаем его мокрыми руками и снова ныряем в ленту. Потому что тишина страшнее, чем чужая успешность. В тишине мы остаёмся одни со своим «а что я сделал не так?», а ответа нет.

Это наша сущность, мы всегда онлайн. Мы спим с телефоном, едим с телефоном, ходим в туалет с телефоном. Уведомления стали нашим пульсом. Если нет красного кружка — кажется, что сердце остановилось.

Мы читаем новости. Войны, катастрофы, кризисы, скандалы. Мы не можем отключиться, потому что «надо быть в курсе». А зачем? Чтобы обсудить с коллегами очередной апокалипсис? Чтобы чувствовать себя информированными и умными? Правда в том, что мы просто боимся пропустить что-то важное. А важное, как назло, никогда не случается.

И мы выгораем. Не от работы — от жизни. От необходимости быть всегда продуктивными, всегда бодрыми, всегда на связи. Мы забыли, что такое скука. Мы забыли, как это — просто лежать на диване и смотреть в потолок. Нам кажется, что это пустая трата времени. Хотя, возможно, именно в этой пустоте рождаются настоящие желания, но мы не узнаем, ведь телефон снова завибрировал.

Теперь перейдем к не менее болезненной теме…деньги. Вернее, их полное отсутствие.

Мы считаем. Постоянно. В уме, на калькуляторе, в приложениях-бюджетерах. Зарплата минус аренда минус коммуналка минус проезд минус еда. Остаток: 0 рублей 00 копеек. Или, в хороший месяц, минус 500. Тогда мы занимаем у родителей.

Мы отказываем себе в кафе. Кофе с собой — это уже роскошь. Мы умеем готовить суп из того, что есть в холодильнике на неделю и не видим в этом ничего зазорного. Мы стали экспертами по скидочным картам и кэшбекам. Мы знаем, в каком супермаркете дешевле гречка, а в каком — куриные бёдра.

Наши друзья зовут нас в кино. Мы говорим: «Некогда». На самом деле — не на что, а говорить правду стыдно. Потому что взрослый человек, по версии общества, должен зарабатывать на развлечения. А мы не тянем и чувствуем себя при этом пятиклассниками, которым не дали карманных денег.

Конечно «ты можешь всё, если захочешь». Правда? это, пожалуй, самая токсичная фраза, которую мы впитали с молоком коучей. Мы поверили. И теперь, когда у нас что-то не получается, мы виним только себя. Недостаточно старался. Недостаточно хотел. Недостаточно визуализировал.

Мы встаём в шесть утра, медитируем, учим английский, бегаем, пьём зелёное смузи и всё равно топчемся на месте. Парадокс в том, что многие наши родители просто ходили на работу, не заморачивались продуктивностью и имели жильё, стабильность и пенсию, а мы вкалываем как проклятые и имеем хроническую тревогу и гастрит.

Но мы не можем перестать стараться. Потому что если мы перестанем, то признаем, что всё это было зря, а признавать это страшно. Поэтому мы продолжаем. По инерции. Как хомяки в колесе. Красивое, дорогое колесо с подпиской на онлайн-курсы.

Ну и как же без «кем ты хочешь быть?». Этот вопрос преследует нас с песочницы. В школе, в университете, на собеседованиях, за ужином с родителями. Мы даём ответы. Часто — не свои.

Родители хотят стабильности. Они выросли в мире, где можно было прийти на завод и не уходить оттуда 40 лет. Они искренне не понимают, почему мы не хотим быть инженерами или врачами. «Это же надёжно!» — говорят они. А мы думаем про зарплату врача в поликлинике и тихо грустим.

Общество хочет успеха. Яркого, как вспышка. Быстрого, как TikTok. Измеримого: квартира, машина, отпуск. Если этого нет — тебя будто не существует. Ты «не реализовавшийся потенциал». Любимая формулировка для тех, кто не вписался в гонку.

Мы мечемся. Сегодня нам кажется, что наше призвание — помогать людям. Завтра — зарабатывать горы денег в IT. Послезавтра — уехать в деревню и выращивать помидоры. Мы не знаем, чего хотим на самом деле, потому что голосов слишком много. Мы как радио, которое поймало сразу все станции, но в итоге слышен только белый шум.

И мы выбираем. Часто — не то, что хотим. А то, что «надо». Поступаем на менеджмент, потому что «кормит». Идём в банк, потому что «стабильно». И живём с глухим чувством, что где-то свернули не туда. Но куда свернули? И куда надо было? Загадка.

Кто мы? Дети, играющие во взрослых. Мы застряли. Это не жалоба, это большая, нерешаемая проблема. Слишком взрослые для детства (мама, убери носки с пола). Слишком молодые для настоящей взрослости (ипотека? серьёзно?). Мы умеем готовить борщ и менять колёса, но до сих пор боимся звонка от начальника.

Мы — самое образованное поколение в истории. И самое тревожное. Мы знаем про психосоматику, травмы привязанности и газлайтинг. Но не знаем, как записаться к нормальному терапевту. Мы говорим на трёх языках, но не можем объяснить родителям, почему всё ещё живём с ними.

Нас называют инфантильными. Возможно, это справедливо, но попробуй повзрослеть по-настоящему, когда мир вокруг трясёт как в стиральной машине. Ты строишь планы — приходит кризис. Ты копишь на машину — подскакивает курс. Ты влюбляешься — прилетает повестка или новость о сокращении.

Мы не инфантильны. Мы просто научились не привязываться к берегу, потому что берег может исчезнуть.

И ведь всё равно мы идём. Не герои, не супермены. Обычные, уставшие, люди. Мы встаём по утрам, варим кофе (домашний, потому что в кофейне дорого), надеваем то, что не жалко, и идём. На работу, на учёбу, на собеседование, которое снова закончится словами «мы вам перезвоним».

Мы спотыкаемся, падаем, иногда лежим, а потом поднимаемся, отряхиваемся и идём дальше. Не потому, что мы верим в лучшее будущее (хотя не без этого), а потому что стоять — скучнее.

Мы не знаем, куда идём. Нет карты, нет маяка, нет гарантий. Есть только следующая ступенька и мы на неё наступаем. Просто потому, что это единственное, что мы можем сделать.

Мы — поколение затянувшегося старта. Мы не долетели до пункта назначения. Может, потому что пункта назначения не существует. Может, вся жизнь — это старт, а мы уже в ней, хотим мы этого или нет. И именно это делает нас — нами. Может мы и не герои, но обязательно ими станем.

*Instagram принадлежит компании Meta, признанной экстремистской и запрещённой на территории РФ.

Подписывайтесь на ОрелТаймс в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Дзен, следите за главными новостями Орла и Орловской области в MAX и telegram-канале Орёлтаймс. Больше интересного контента в Одноклассниках и ВКонтакте.