«Не надо бояться правды»: профессор ОГУ Владимир Изотов о насущном

Журналистика  – это призвание, врожденный талант или навык, которому можно научиться в эпоху нейросетей, способных генерировать тексты за секунды? Остается ли она четвёртой властью или превратилась в обслуживающий персонал для элит в условиях тотальной цифровизации и борьбы за внимание?

Эти и многие другие вопросы мы задали человеку, который на протяжении десятилетий не просто наблюдает, но и активно формирует медиаландшафт Орловщины. Наш собеседник – Владимир Петрович Изотов, доктор филологических наук, профессор и многолетний заведующий кафедрой журналистики ОГУ имени И.С. Тургенева.

Власть пера

– Возможно ли, в принципе, быть беспристрастным в мире, который сегодня поляризован как никогда, и нужно ли это вообще?

– Я думаю, что вопрос о беспристрастности в настоящее время утратил свою остроту, поскольку жизнь наша такова, что мы что-то доказываем, что-то отстаиваем, за что-то боремся, и в любом случае мы пристрастны. Но, внутри своей пристрастности  нужно быть беспристрастным. То есть понятно, что мы выбираем какую-то позицию, мы её защищаем всеми доступными нам способами, но только теми, которые входят в какое-то этическое поле определённой нормативности. То есть голой беспристрастности, наверное, уже быть не может. К ней можно стремиться лишь внутри своих «пристрастий» 

– Журналистику называют четвёртой властью. Но не стала ли она сегодня просто обслуживающим персоналом для политических и бизнес-элит? И был ли вообще когда-либо «золотой век «власти пера»? 

– Очевидно, здесь нужно говорить вот о чём. Были моменты в истории, когда журналистика действительно что-то решала, когда она была действенной силой. А были моменты, когда она переставала быть такой. И, к сожалению, мы сейчас находимся вот на этом нижнем ряду, когда влияние  журналистики, на мой взгляд, не очень велико. Хотя с другой стороны, всё-таки эта действенность есть, о чём свидетельствуют, скажем, довольно многочисленные процессы, связанные с тем, что журналистов вызывают в суды по разным вопросам. То есть действенность есть, но она прикладного порядка, не действенность высокого политического уровня. 

– Можно ли научить человека чувствовать нерв времени и задавать неудобные вопросы? Порой ведь боязно… 

– Можно научить. Любое знание, любое умение, даже талант – это технология. И вот этим технологическим моментам научить можно. Научить  ставить неудобные вопросы, обнаружить, видеть меру времени. Но это только в том случае, если журналист хочет, а не  плывёт по течению. 

Вопросы на злобу дня: ИИ, дипфейки и Орёл

– Сегодня искусственный интеллект пишет новости быстрее, и это обходится дешевле, чем платить работнику СМИ зарплату. Как вы считаете, останется ли у журналистов монополия на смысл? Или наша профессия в будущем ограничится ролью оператора и редактора в нейросетях?

– Если судить по развитию ИИ, то сама нейросеть себя будет ещё и редактировать, и программировать. Но всё-таки человека не устранить из любого творческого процесса, в том числе и из журналистики. Да, наверное, со временем научат и искусственный интеллект смеяться, переживать, что-то ещё. Но всё равно это не будет естественная реакция. Это будет реакция продуманная, так или иначе запрограммированная. Как шахматные программы играли с гроссмейстерами. Естественно, они просчитывали ситуацию гораздо быстрее, чем шахматист, но стоило шахматисту сделать непродуманные  ходы, и система могла дать сбой. Так и здесь. Я думаю, что влияние человека, участие человека не уйдёт. Человек неустраним из этих процессов. Иначе это уже будет что-то другое. Мир без человека. 

– Мы видим, как алгоритмы соцсетей диктуют повестку. Есть ли шанс у глубокой качественной журналистики выжить в мире, где внимание аудитории длится не более 15 секунд?

– Извечный спор. С одной стороны, публика говорит: мы это делаем под влиянием журналистики, а с другой – журналистика говорит, что ориентируется на публику. И вот здесь вопрос в том, как найти золотую середину, чтобы материал был читаем, обсуждаем, задел читателя. Это сложная проблема, и, конечно, проще идти на поводу у публики. Но лучше всё-таки вести публику за собой. 

– В эпоху дипфейков и постправды верификация контента становится сложнее самой добычи информации. Должен ли современный факультет журналистики превратиться в факультет информационной безопасности?

– Со временем, наверное, да. Такие элементы уже есть. Я бываю на совещаниях, сейчас они онлайн больше проходят, и там говорится об этом. И даже какие-то курсы начинают разрабатываться – вводиться. Появляются и научные публикации на эту тему. Увы, волна дипфейков и всего прочего нас захлётстывает, это не есть хорошо, но информационная безопасность должна быть, и я думаю, что в ближайшее время такой предмет появится в программах журналистики. Вот сейчас, скажем, в связи с переходом, а точнее,  с возвращением к специалитету со следующего года, думаю, уже будет эта программа. 

– В таком провинциальном городе, как Орёл, где все друг друга знают, журналисту крайне сложно сохранять объективность и профессиональную дистанцию. Как научить студента писать честное и острое расследование о проблемах города, если он понимает, что завтра может встретить героя своего критического материала на улице Ленина или в городском парке?  

– Ответ очень простой. Пиши то, что считаешь правдой, подтверждая её. И не надо бояться, что ты встретишь кого-то и тебе будет неудобно перед ним. В принципе, любая профессия предполагает такую обоюдоострость. Не надо бояться того, что кто-то на тебя косо посмотрит. В конце концов, не делай нехорошо, и никто про тебя нехорошо не напишет. Делай  хорошо – и про тебя напишут хорошо. 

– Не секрет, что многие талантливые студенты рассматривают Орёл лишь как трамплин для переезда в Москву. Что, по-вашему, с этим делать? Возможно ли остановить данный процесс, или он естественный и неминуемый? 

– Остановить любой процесс невозможно. Но ведь далеко не все уезжают. Кто к чему стремится. Одних манят огни большого города, желание славы, а других – относительно спокойная жизнь и признание вот здесь, в Орле. Добиться ведь профессионального признания можно не только в столицах. Мы же знаем, что лауреатами премий «Золотое перо», других спецпремий часто становятся и наши, орловские журналисты.

Если человек считает, что ему тут тесно, масштабы города его сдавливают – вперёд, пожалуйста. И есть удачные примеры – наши журналисты работают в центральных изданиях. Так что, как пел Высоцкий, «кто за чем бежит». Останавливать процесс этот глупо и бессмысленно.

– А что всё же будет с кафедрой журналистики в Орле? Продолжит она своё существование или же закроется?

 – Министерство образования заняло политику укрупнения, так что  кафедры будут укрупняться. Однако профессия, то есть подготовка по специальности «журналистика», сохранится. Другое дело, что, может быть, кафедра будет называться, например, кафедрой медиакоммуникации или кафедрой гуманитарного знания, или ещё как-то. Насколько я вижу перспективу, всё идёт к этому, будут  только формальные изменения. 

– Спасибо за откровенную беседу.

Подписывайтесь на ОрелТаймс в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Дзен, следите за главными новостями Орла и Орловской области в MAX и telegram-канале Орёлтаймс. Больше интересного контента в Одноклассниках и ВКонтакте.