Как Смутное время едва не стёрло Орёл с географической карты

4 ноября в России отмечают День народного единства. В 2026 году исполняется ровно 414 лет событиям осени 1612 года, когда ополчение Кузьмы Минина и Дмитрия Пожарского освободило Москву от польского гарнизона. В столице наступило долгожданное прозрение: колокола отзвонили, Земский собор усадил на престол новую династию, а государственные летописцы принялись выводить парадную строку о победе над Смутой.

Вот только на Орловщине в эти дни звенеть было некому да и нечем. Пока первопрестольная приходила в себя, в южных уездах война шла своим чередом. Горели слободы, метались по большакам ватаги наёмников, а сам Орёл докатился до такого состояния, что в приказных бумагах всерьёз стоял вопрос о ликвидации поселения на старом месте – уничтоженную крепость предлагали бросить и основать город заново где-нибудь по соседству.

А ведь в 1566 году Иван Грозный на слиянии Оки и Орлика возводил Орёл как крепость, которая должна была стать щитом перед набегами крымчаков. Однако фортификаторы рубежей не учли — государственная конструкция может треснуть не снаружи, а изнутри.

«Атеистическая революция» 

В январе 1598 года со смертью царя Фёдора Иоанновича пресеклась правившая пять  веков династия Рюриковичей. Доктор исторических наук Виктор Ливцов описывает в своём интервью «Аргументам и фактам» этот перелом так: «Это период русской истории, когда правившая 500 лет династия „мономашичей“ пала, и наступил период междуцарствия, поисков новой властной династии, интриг и тайных убийств».

Избрание на царство Бориса Годунова легитимности трону не добавило. А природа словно подлила масла в огонь: три года подряд, с 1601-го по 1603-й, страну душили заморозки и неурожаи. Слухи о каре небесной за грехи правителей разлетались по уездам.

Орловская земля к подобному брожению оказалась исторически готова. Как отмечает Ливцов, этот край веками переходил из рук в руки: «К XVI веку Орловщина, которой владело Литовское княжество, была во второй раз присоединена к Руси… Она оказалась спорной землёй. Здесь была часть знаменитой Комарицкой волости, которой до XV века владели польско-литовские короли».

Когда на горизонте возник человек, назвавшийся чудом уцелевшим царевичем Дмитрием, Орёл не стал спорить. И дело было не в простодушии гарнизона, а в готовности ухватиться за любую силу, обещавшую избавить от голода и нестабильности. Ливцов формулирует феномен самозванства парадоксально, но точно: «Фактически „самозванчество“ было первой, образно говоря, атеистической революцией. Можно сказать, что события Смутного времени подготовили все дальнейшие изменения идеологии страны».

Весной 1605 года умирает Годунов, а в Орёл вступают полки самозванца: « …в Орле Лжедмитрия встречают колокольным звоном, хлебом-солью, и именно с орловской земли он начинает своё триумфальное восхождение».

Триумф первого авантюриста оборвался через год кремлёвским заговором. Но на смену одной волне немедленно накатила другая. Восстание Ивана Болотникова подняло служилых людей, казаков и крестьян. Современники тогда сложили известную многим поговорку: «Орёл и Кромы — первые воры. Елец – всем ворам отец. Ливны всем ворам дивны… и Карачев в придачу». В те времена слово «вор» означало государственного мятежника, посегнувшего на царскую власть.

Следом объявился Лжедмитрий II. Прежде чем получить прозвище «Тушинский вор», он на четыре месяца осел именно на Орловщине.

«Появляется Лжедмитрий II, для которого Орёл вообще становится главной крепостью. Здесь он живёт почти четыре месяца… Тут он получает своё прозвище – „орловский царик“».

Крепость превратилась в походную резиденцию самозванца. В округе делили поместья, вербовали казаков и польских шляхтичей, а население оплачивало этот затянувшийся политический банкет хлебом, лошадьми и собственными жизнями.

Пепел вместо рубленого города 

После свержения Василия Шуйского в 1610 году и воцарения Семибоярщины в Москве открыто обосновался польский гарнизон. По замечанию профессора Ливцова, «после его [Лжедмитрия II] смерти в 1610 году орловское войско сыграло значительную роль при избрании Михаила Романова на царство. Правда, руководствуясь своими личными интересами: на Земском Соборе, как передаёт летописец, новоприборные казаки выкрикивали: «Изберём же Мишу Романова, ибо молод и умом не дошёл!».

К 1615 году, когда Москва уже пыталась обустраивать новую мирную жизнь, на Орловщину обрушился отряд шляхтича пана Александра Юзефа Лисовского. Знаменитые «лисовчики» – летучая конница, не обременённая тяжёлыми обозами, — воевали молниеносными опустошительными рейдами. Они появлялись внезапно, выжигали окрестности и уходили прежде, чем успевали собраться медлительные полки царских воевод.

На перехват Лисовского выдвинулись полки князя Дмитрия Пожарского. Сражение произошло у Царёва Брода, в непосредственной близости от Орла. Всего 600 русских воинов противостояли тогда трём тысячам вооружённых «лисовчиков». Историки считают, что Пожарский тогда тактически переиграл Лисовского, и это событие – кульминация Смуты.

Но у той тактической победы была оборотная сторона. Историк Александр Зорин, изучавший документы того похода, подчёркивает: сражение у Царёва Брода не стало полным уничтожением отряда Лисовского – тот сумел выдержать первоначальный удар и продолжил маневрировать по южным уездам.

А для самого Орла  этот рейд обернулся полным уничтожением. В том же 1615 году город разорили и сожгли.

Деревянные стены, башни и посады превратились в угли. Жители разбежались. Краевед Владимир Неделин в исследовании «Орёл изначальный» прямо указывает: крепость оказалась разрушена настолько, что от прежнего форпоста не осталось почти ничего. Масштаб бедствия историки сравнивают с событиями ХХ века, отмечая, что литовское разорение было никак не меньшим, если не большим, чем в годы Великой Отечественной войны.

Город, который отказался переезжать 

После ухода лисовчиков Орёл на 20  с лишним лет превратился в пустое городище. В московских приказах лежали предложения: зачем тратить казну на восстановление пепелища, если можно заложить укрепление на совершенно новой территории?

Судьба Орла висела на волоске. Перенос означал бы появление на карте другого укрепления, а старое первоначальное место навсегда поросло бы бурьяном.

Тем временем южные рубежи накрыла новая беда. До 1630 года здесь ещё держалось относительное затишье: татары тревожили границы лишь небольшими отрядами по несколько сотен сабель. В 1628 году пятисотенный отряд степняков грабил деревни Ливенского и Новосильского уездов, но был разбит. Москва долго считала эти набеги частным делом отдельных степных вожаков, и вся тяжесть сторожевой службы ложилась исключительно на гарнизоны уцелевших городков. Но к 1632 году приграничная полоса запылала всерьёз.

Татары двинулись тремя главными сакмами (путями) – Муравским, Кальмиусском и Изюмским шляхами. В конце июля 1632 года около 20 тысяч всадников прошли Изюмским шляхом в глубь русских земель. Конница обошла Ливны, разгромила в пятидесяти верстах высланный из города семисотенный отряд казаков и детей боярских и на два дня осадила Новосиль, наглухо заперев гарнизон за дубовыми стенами.

Пока город держал осаду, татарские разъезды выжгли земли между Новосилем и Мценском. Местным жителям приходилось выживать в одиночку: в селе Вяжи три тысячи человек встали против степняков, но были разбиты и почти поголовно уведены в плен. Трагедию предотвратил мценский воевода Иван Вельяминов. Он вывел из Мценска весь гарнизон, нагнал татар и в жестоком бою отбил 2700 русских людей, укрыв спасённых за крепостными стенами.

Походы повторялись из года в год. Летом 1633 года степняки вновь пришли, грабя дворы, выжигая припасы и докатившись аж до рязанских и подмосковных мест. В 1634 году под ударом оказались Ливенский, Новосильский, Мценский, Орловский и Болховский уезды. В боях на реке Вязовке и под Новосилем русские ратники дрались отчаянно, но силы таяли.

Крестьяне целыми семьями бросали распаханные пашни и уходили на север. Южная окраина стремительно пустела. И тут отсутствие орловской крепости встало перед Москвой в полный рост: прикрывать дороги на Болхов, Белёв, Карачев, Кромы и в Комарицкую волость оказалось попросту некому.

Бывшие орловские служилые, расселённые после разорения по соседним гарнизонам, не захотели растворяться на чужбине. Они начали наводнять правительство царя Михаила Фёдоровича челобитными: верните орловскую крепость! В своих челобитных они доказывали государю – Орёл запирает татарские шляхи сразу в пять ключевых направлений.

Москва сдалась.

В 1635 году государь поручил возобновить крепость воеводе Борису Колтовскому.

Осенью 1635 года Колтовский прибыл в Мценск, собрал там разбросанных орловских служилых людей и двинулся с ними на старое орловское городище. На стрелке Оки и Орлика всё ещё виднелись оплывшие земляные валы и остатки рвов XVI века. Колтовский рассудил: строить нужно здесь же, на намоленном месте.

Зимой 1636 года началась стройка. При впадении Орлика в Оку срубили «малый острожек» со стенами и семью башнями. От него к реке прорыли потайной ход, чтобы гарнизон не остался без воды при осаде. Внутри поставили соборную церковь, воеводский двор, житницы с казённым зерном, погреб для зелья и свинца и две тюрьмы.

Вокруг малого острога через ров с мостом вырос «большой острог», чьи стены оказались почти в 6 раз длиннее. Очертания крепости повторили старую фортификацию Ивана Грозного.

Пушки для обороны собирали с миру по нитке: часть вернули из Мценска, часть доставили из Брянска, куда свезли наряд из Рославля, Трубчевска и Почепа – городов, отданных Речи Посполитой по итогам Смуты.

К лету 1636 года крепость была готова. Орёл воскрес – спустя 21 год после гибельного набега Лисовского.

Правда, это был сугубо военный лагерь. В первой половине XVII века в Орле насчитывалось всего 250 дворов служилых людей и ни единого посадского двора – торговцы и ремесленники появились здесь лишь во второй половине столетия. Даже к концу 1670-х годов служилые люди составляли абсолютное большинство населения, а всего в городе жили около 2500 человек.

Смятение,  длящееся веками 

Пограничная Смута и последовавшие за ней десятилетия борьбы за выживание оставили на характере региона неизгладимый след. По словам Виктора Ливцова, «территория Орловской области занимала в этой эпохе центральное место. Будучи в некотором смысле спорной, находясь между Западом и Востоком, она во многом изменила ментальность населяющих её жителей. Поэтому эхо «смутного времени» до сих пор порождает смятение в душах орловцев. Это время не закончилось и будет жить в нашей родовой памяти ещё очень долго..».

В общероссийском календаре 1612 год остаётся символом спасения страны и победы ополчения. Но для Орла дата 04.11.1612 – лишь середина затяжного пожара. Город заплатил за освобождение столицы собственным сожжением и 20 годами забвения. На карте могла бы появиться новая географическая точка, а история места пошла бы по совсем другому пути.

Но Орёл вернулся. И остался.

Подписывайтесь на ОрелТаймс в Google News, Яндекс.Новости и на наш канал в Дзен, следите за главными новостями Орла и Орловской области в MAX и telegram-канале Орёлтаймс. Больше интересного контента в Одноклассниках и ВКонтакте.